Аллея звёзд — Владимир Коваленок - космонавт

Владимир Коваленок -  космонавт, дважды Герой Советского Союза, президент Федерации космонавтики России.
Владимир Коваленок - космонавт, дважды Герой Советского Союза, президент Федерации космонавтики России.

ЦИТАТЫ:
«И после этого пошли разные шутки-утки, что Коваленок все время наблюдал инопланетян. Космонавт Георгий Тимофеевич Береговой был в Аргентине. И там этот же вопрос ему задают: Коваленок видел НЛО?»
«Я спрогнозировал закрытие Южной Африке крупным циклоном дня за четыре, за пять.»
«Космонавты не летают, они вместе с кораблем все время падают на Землю. Корабль движется со скоростью 28 тыс. километров в час.»

ИНТЕРВЬЮ:

Слушать интервью

Минаев: Доброе утро, друзья! У нас эта неделя на Ретро FMкосмическая и гость сегодня космический. Советский летчик космонавт, дважды герой Советского Союза Владимир Васильевич Коваленок! Доброе утро, Владимир Васильевич!

Коваленок: Доброе утро!

Минаев: Хочется поздравить вас с наступающим днем космонавтики. И спросить, в каком возрасте вас потянуло в небо?

Коваленок: Я белорус, дитя войны. После войны вокруг моей деревни было несколько воронок от наших сбитых самолетов. Мне повезло, я нашел летный шлемофон.

Ветрова: Никому не отдали?

Коваленок: Никому не отдал, я в нем спал, ходил по деревне. В Белоруссии модно было в деревнях приклеивать клички. И вот вместо Володи меня звали летчик. Эта кличка была до тех пор, пока я не стал курсантом. Когда я вернулся в летной форме, стали меня звать Володей, понимаете?

(смеются)

Минаев: Владимир Васильевич, вы же три раза совершали полет. У вас был какой-то талисман, который вы постоянно брали с собой?

Коваленок: Нет, талисмана как такого не было. В первый, во второй и третий полет брал с собой пакетик с горсткой земли из Хатыни. Я ее в музей Белоруссии отдал. Деревня Хатынь находится где-то в 80 километрах от моей деревни. Но это не талисман. Это был мой долг белоруса перед теми, кто ушли навсегда.

Дима: Вы председатель Федерации Космонавтики России – мощнейшей общественной организации. Как вы оцениваете нынешнее состоянии космонавтики, ее достижения и вообще наш уровень?

Коваленок: Может быть, сегодня мы оказались на таком непочетном месте, потому что слишком восхищались своими начальными победами. В погоне за тем, чтобы все сделать первыми мы потеряли основное – целесообразность, осмысливание необходимости этих полетов. Вспоминаю Германа Степановича Титова, он открытым текстом сказал: «Нам бы – первому отряду – слетать по пять по шесть полетов, осмыслить, что это такое. А потом уже звать за собой вас».

Минаев: Вы считаете, это правильной мыслью Титова, чтобы космонавтов было меньше, но чтобы Арктики больше было?

Коваленок: Это гениальная мысль.

Дима: Какое ваше практическое ноу-хау не доработали и недооценили?

Коваленок: Я разработал хорошую программу наблюдения океана. И наш рыболовецкий флот Советского Союза вывел из двухсот минных зон. Я рыболовецкий флот тихого океана отправил в такую зону, где он за сутки выполнили план.

Минаев: Месячный?

Коваленок: За сутки выполнили план на всю путину. Как говорится, экономический эффект: 20 млн рублей улова по тем деньгам.

Дима: Это ничего себе…

Минаева: Да… курс тогда был другой. Министерство рыбной промышленности что сказало, интересно?

Коваленок: Не признало. Это стало известно Косыгину Алексею Николаевичу, он отменил пять спутников «Океан-о», и они стали работать по моей методике, ось направлять…

Дима: То есть что-то взяли у вас.

Коваленок: Но и быстро потеряли. Наш радиобмен на русском языке перехватывали иностранцы и эту информацию продавали странам, которые действительно в рыболовецком отношении сильны: Чили, Япония, Аргентина и т.д. И вот в районе Фолклендских островов мы наблюдали к концу полета целые эскадры.

Ветрова: А если верить тому, что пишут, цитируя ваши слова, вы действительно в 81 году видели что-то неопознанное летающие за бортом через иллюминатор? Было такое, видели что-то типа НЛО?

Коваленок: Ну ладно… раз пошла такая беседа. Когда летали с Виктором Петровичем Савиным, тогда станция была не сориентирована. В иллюминатор мы наблюдали, как в самолете, и вдруг я вижу, что летит какой-то объект, похожий на мизинец. Я стал звать: «Виктор, быстрее сюда!» Пока он нашел фотоаппарат, объект взорвался. Причем двумя взрывами. У менять по этому поводу мое личное мнение. На заре создания «Салютов», долговременных орбитальных станций, у нас один объект пришел тремя кусками – метеорит попал. Проходит два или три года, наша военная станция «Алмаз» приходит с обломками. В чем дело, метеорит попал? Ну, надо же, какие точные метеориты! Никого больше не трогали.

Дима: Именно наши станции?

Коваленок: Вот они их и притягивают. Накануне Валерий Лунин был руководителем, уснул, эксперимент какой-то не выполнил. В назидание тогда, пожалуйста, выработай топливо с одного бака. Я качал станцию, три градуса. Была орбита поднята на 20 километров. Мой вывод: за это время измерительные службы чьи-то, может Молдавии, может быть, Белоруссии, не определили работы двигательной установки, поэтому считали, что орбита прежняя. «Давайте, - решили, пошлем привет Коваленку! Потом скажем, что это метеорит».

Дима: То есть первые два раза грохнули по станциям, в которых никого не было? А потом вас хотели?

Коваленок: Решили попробовать.

Минаев: До нас дозвонился Юрий. Юрий, доброе утро!

Юра: Добро утро!

Коваленок: Доброе утро!

Юра: Как дела?

Коваленок: Нормально!

Юра: Хотел узнать, когда доходишь до исполнения мечты, страшно ли лететь в космос?

Коваленок: В этом секрет всех моих коллег: мы боимся одного: как бы что-то не так сделать.

Ветрова: То есть чувство ответственности.

Коваленок: Да.

Юра: Есть какие-то шутки, как-то обыгрывается тема инопланетян у космонавтов?

Коваленок: Разыгрывают… Причем разыгрываем действительно иной раз на грани фола. Как-то к нам с Александром Сергеевичем Иванченковым прибыла на станцию международная экспедиция Зигмунд Йен и Валерий Федорович Быковский. У нас в то время в плоскости орбиты находилась Венера. И мы изобразили, что это НЛО. Я говорю: «Саша, ну, наверное, он пришел, иди, посмотри». Ну, Саша говорит: «Да, уже пришел». Новоприбывшие нас спрашивают: «Ребята, вы о чем?» Мы отвечаем: «Да так, не о чем». Дело дошло до того, что они больше ничего не делают, только спрашивают: «Скажите, где он? Кто тут с нами летает?» «Да он еще прилетит», - успокаивали мы.

(смеются)

Минаев: Потом-то вы признались, что это розыгрыш?

Коваленок: Конечно, но на Земле только признались.

Дима: То есть они весь полет думали, что кто-то есть?

Коваленок: И после этого пошли разные шутки-утки, что Коваленок все время наблюдал инопланетян. Космонавт Георгий Тимофеевич Береговой был в Аргентине. И там этот же вопрос ему задают: Коваленок видел  НЛО? Юрий Тимофеевич думал, будет выражаться, все поймут, что это шутка. Он говорит: «Вчера к экипажу подлетели НЛО, Коваленок открыл дверь, экипаж НЛО зашел к ним на станцию. А у Коваленко с собой было. Коваленок налил по стакану инопланетянам. Они выпили и разошлись». Журналисты это усвоили, через полгода или через год прилетает Сергей Кричевский, говорит:  «Я привез вот такую стопку газет, почему мне не рассказали, что водку пили с инопланетянами? Почему Береговой знает, а я не знаю?»

Ветрова: Изучение космоса – это всегда была конкурентная среда: Россия, Америка и так далее.

Минаев: Китай сейчас.

Ветрова: Китай рвется в космос вовсю. Это извлечение личной выгоды для каждого государства? Или возможно изучение космоса всеми вместе на пользу всему человечеству?

Коваленок: И то и другое возможно, приведу пример. Похвастаюсь.  Ни один прибор не сможет прогнозировать зарождения тайфуна и циклона, и только глаз и мозг видят, когда сходятся два потока, разные по оптическим и физическим характеристикам. Когда,  например, идет воздушный поток с северного полушария и встречается с другим потоком в районе бермудского треугольника, вот и начинается эта крутка.

Ветрова: Это глаз космонавта из космоса видит?

Коваленок: Мы видим потоки.

Ветрова: А за какое время до начала катастрофы вы можете спрогнозировать?

Коваленок: Я спрогнозировал закрытие Южной Африке крупным циклоном дня за четыре, за пять.

Ветрова: Это хороший срок, чтобы успеть подготовиться.

Коваленок: Да, но это не имея опыта. А если иметь, то это будет хорошая оперативная информация.

Дима: Вопрос дилетантский: с какой скоростью летят станции и чувствуется ли эта скорость?

Коваленок: Космонавты не летают, они вместе с кораблем все время падают на Землю. Корабль движется со скоростью 28 тыс. километров в час.

Минаев: Ох! Мама дорогая!

Коваленок: Мы не падаем, потому что ракета затратила энергию, преодолев земное тяготения на скорости 7,8 километров в секунду.

Ветрова: С ума сойти, надо было в школе хорошо учиться! У нас еще есть такая традиция, мы любим петь вместе с гостями.

Коваленок: Я вам лучше расскажу, как историю. Это связано с нашей летной биографией, училищем. Человек приспосабливается, как лучше прожить: кто-то спортсмен, кто-то лыжник, кто-то волейболист, кто-то футболист, кто-то вокалист. И у всех льгота - освобождение от уборки. Я череп почесал, думаю, 5 лет учиться, у нас 24 человека в отделении. Получается, я должен за 4 с половиной года столько-то раз натереть пол в своей казарме. Я это все просчитал и когда постельную уборку сделал, сказал себе «нет». Подошел командиру, говорю: «Я так пою русские народные и белорусские песни, что закачаетесь!» «Ну, давай, - отвечает, - устроим прослушивание». Привели в Дом офицеров, собрался народ, выкатили рояль, а я думаю, как же мне теперь выкрутиться. Я говорю: Знаете, лучше всего у меня получается «Шумел камыш». Я как взревел! Человек подскочил из-за рояля: «Брысь! Брысь! У тебя все четыре голоса прут одновременно! На следующий день и волейболисты, и футболисты брали щетки и терли пол.

Дима: В завершении пожелайте что-нибудь нашим радиослушателям по поводу приближающегося Дня космонавтики.

Коваленко: Мне хотелось бы пожелать, чтобы ощущение праздника у россиян было почаще. Чтобы мы радовались солнцу, каждому дню, а самое главное, чтобы все были здоровы. Будьте здоровы, будет счастье, будут новые дети, будут новые победы!

Ветрова: И вас лично с наступающим Днем космонавтики!