Аллея звёзд — Владимир Джанибеков - лётчик-космонавт

Владимир Джанибеков - лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза, генерал-майор авиации.
Владимир Джанибеков - лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза, генерал-майор авиации.

ЦИТАТЫ:
«Это как подержать вас в лифте, в узком помещении, а потом вывести на улицу: какая улица, там такой двор! И главное ощущение, что ты летишь. Отвернулся от станции, ты на шнурке на корабельном зафиксирован, ты не улетишь далеко. И только пальчиком придерживаешься, летишь. Смотришь вниз… Это совершенно необъяснимое ощущение.»
«Но за 60 с лишним лет увлечения фотоделом у меня собралось большое количество объективов самых разных фотоаппаратов. Мне дарили, и я раздаривал. Но все равно с полсотни камер у меня есть.»
«Как-то уже водится, что они {инопланетяне} умнее нас. Что я умного могу им сказать? Начнут спрашивать, а я не знаю ответ. И что? Надо решать глобальные проблемы, а какие проблемы? Как будто боишься экзамена.»

ИНТЕРВЬЮ:

Слушать интервью

Минаев: Добрейшего всем утреца, друзья! У нас сегодня шестое апреля, и в честь грядущего Дня космонавтики на Ретро FMначинается традиционная космическая неделя. По этому поводу у нас в студии приземлился легендарный герой космоса, дважды герой Советского Союза, летчик-космонавт, почетный профессор Томского государственного университета, генерал-майор авиации Владимир Александрович Джанибеков, встречаем! Доброе утро!

Владимир: Здравствуйте, здравствуйте!

Минаев: Поздравляем вас с наступающим Днем космонавтики!

Владимир: Спасибо!

Ветрова: И вопрос такой традиционный: многие в детстве хотят или кто-то из нас, взрослых, хотели быть космонавтами. Вы хотели быть космонавтом?

Дима: Хотели покорять космос?

Ветрова: У вас такое детство было, когда космонавтика была еще только на горизонте.

Владимир: С пяти лет хотел стать летчиком. А когда запустили первый спутник в 57-ом году, учитель физики нам время от времени рассказывал о космосе, про спутники. В библиотеке было очень много литературы по астрономии, Циолковский там оказался. Появляется тогда «Туманность Андромеды» Ефремова. Ну, и пошло-поехало. Увлекся. Увлекался радио-электроникой. Переключился на астрономию. Книжку купил «Телескоп любителя своими руками». Ну, и был заведующим ротной фотолабораторией семь лет в суворовском училище. И этот ключик от лаборатории, в общем-то, определил всю мою судьбу.

Минаев: А вы же высшее образование стали получать, насколько нам известно, физическое. А почему вы сразу не пошли в летное училище?

Владимир: Что тогда творилось в армии: на 1 млн 200 тыс сокращения вооруженных сил, Никита Сергеевич решил также, что авиация не нужна, что мы ракетами обойдемся. Я начал соображать, а, может, я пойду на астрономическое отделение. Поступил на физфак ЛГУ, поехал в аэроклуб. Там меня тепло приняли. Студент, голодный. Они меня угостили, напоили чаем. Удалось создать на базе университета парашютную секцию. Записалось человек 40, больше половины было девочек. Мы оборудовали на одном из факультетов хороший класс парашютной подготовки, сами отремонтировали, сами сколотили всю мебель из половой доски, повесили плакаты по стенам, разложили парашюты. И пошла подготовка.

Дима: Ведь смотрите, все пригодилось. Такая интересная штука получается.

Минаев: Вы первый раз прилетели в 1978 году и сразу стали командиром экипажа. Это ответственность просто сумасшедшая - быть командиром!

Ветрова: Сейчас можете признаться, хоть раз во время полетов, когда вы были командиром, отвечали за всех и за все, и вдруг – сложно принять какое-то решение. Было когда-нибудь такое?

Владимир: Все-таки 8 лет подготовки к первому полету… Здесь, естественно, начинаешь понимать, какую ответственность на себя берешь. Боишься сделать ошибку, боишься осрамиться.

Дима: Еще откройте секрет наших первых полетов. В основном я помню 70-е годы, американцы, как правило, летали по трое. У нас за некоторым исключением в основном по двое. С чем это связано?

 

Владмиир: Пришлось поменять конструкцию корабля в связи с гибелью Добровольского, Пацаева и Волкова. Потому что они летали без скафандров, в легких спортивных костюмчиках. Пришли к выводу, что гарантия – только скафандр. Значит, нужно дополнительное оборудование, нужна дополнительная нагрузка. Потом доработали новый корабль, сделали трехместный вариант.

Ветрова: Что поразило вас больше всего в космосе?

Владимир: Как вам сказать? Это как подержать вас в лифте, в узком помещении, а потом вывести на улицу: какая улица, там такой двор! И главное ощущение, что ты летишь. Отвернулся от станции, ты на шнурке на корабельном зафиксирован, ты не улетишь далеко. И только пальчиком придерживаешься, летишь. Смотришь вниз… Это совершенно необъяснимое ощущение. Парашютные прыжки – это вроде тоже какая какая-то невесомость… но такого полета… дух захватывает!

Минаев: Страшно, наверное?

Владимир: Это не страшно. Но когда ты готовишься, это у тебя опять же работа, и еще азарт. Здесь и раж, в этом все. Я сравниваю ощущения, и вспоминается детство, когда я в первый раз прыгнул на трамвайную подножку. Несется земля под тобой! Потом дальше эмоции переходят в сторону «надо работать». Работа тяжелая в скафандре. Физически тяжелая. Тут требуется уже хорошая подготовка.

Минаев: У вас во время полетов был всегда один и тот же позывной «Памир-1». Вы сами его придумали себе?

Владимир: Памир близок моей Родине.

Дима: На Земле вас так никто не звал из друзей?

Владимир: Нет.

Ветрова: А вы ведь летали еще со Светланой Савицкой. Скажите, как с женщиной в космосе ощущается? Я в приличном смысле этого слова. Вы как-то свое поведение корректировали? Словечки крепкие обычно употребляются, а тут надо держать себя в руках.

Дима: А может, она сама употребляла?

Минаев: Или, может, какие-то знаки внимания…

Ветрова: Обязывает присутствие женщины?

Владимир: Я вам вот что скажу: Светлана Савицкая у нас снаружи станции варит нержавейку - мы испытывали универсальный сварочный инструмент. А у меня тема – это фото. Понимаете? У меня два фотоаппарата. И я должен успеть все. И в кадр, и кнопку нажать. Короче, я снимаю и думаю: «Надо же, я – сын простого пожарного, в космосе снимаю дочку маршала авиации, которая варит нержавейку!»

(смеются)

Минаев: Да, это, конечно, очень смешно.

Владимир: Я получил признание, меня даже похвалили. Потом я помню, как в Америке на конференции сварщиков встречали наш доклад. Выступление Савицкой вызвало бурю оваций.

Дима: Мы безумно рады и счастливы, что именно Светлана Евгеньевна в этом году представляет космическую неделю на Ретро FM. Через неделю ждем ее в гости. И именно Светлана Савицкая объявит имя счастливчика, которого Ретро FMотправит в тур на Байконур на старт самого настоящего космического корабля за победу в игре «Большое космическое путешествие».

Минаев: Ваш последний полет был связан со спасением станции «Салют-7». Это было в 1985 году. От чего вы ее спасали? Что там произошло?

Владимир: На самом деле отказал один маленький-маленький микродатчик, который отрубил всю систему.

Ветрова: И что за этим последовало?

Владмир: Станция была обесточена, полопались все трубы с водой. Лампочки не горят, вентиляторы не крутятся. Газового снабжения нет. Чем дышим, тем и дышим. Подогрева пищи никакого нет. На завтрак консервные банки греешь подмышкой или там, где найдешь у себя теплое место. Чай завариваешь тоже подмышкой. И кофе тоже. И так вот день, два, три... Фонарики, которые у нас были, сдохли через день.

Ветрова: Ужас какой!

Владимир: А весь ремонт происходит в самом дальнем, темном углу.

Ветрова: Получается, вы действовали по обстоятельствам? На Земле не было предварительных решений, как и что чинить?

Владимир: Нет, с Землей мы очень активно все обсуждали, шаг за шагом продвигались. Мы должны были как-то обеспечить заряд аккумуляторов, оживить систему, проверить систему автоматического сближения и стыковки. И дальше принять грузовик, который бы привез нам ЗИП – запасной инвентарь. В итоге приняли его, все наладилось, ледниковой период сменился всемирным потопом.

Минаев: Потекло все, что замерзло?

Владимир: На стенках был иней, который потом превратился в воду. В иллюминаторах слой воды стоял в палец, а то и в полтора пальца толщиной. Это надо было сушить. У нас ничего не было, кроме тряпок. Начинаешь майкой. Потом чувствуешь, не хватает этих тряпок. Полотенца, салфетки - все идет в ход. Из мешка достаешь, выжимаешь - и снова процесс.

Ветрова: А куда выжимаешь?

Владимир: В мешок, а вода в нем булькает.

Ветрова: А наружу в космос нельзя выжимать? (смеется)

Владимир: В общем, полтонны воды. Пришлось рвать костюмы. Достаем костюм Светланы Евгеньевны: «Извини, если прилетишь еще раз, на Земле тебе заложат костюм». И начинаешь его потрошить. Все пошло в ход. Когда грузовик привез нам вафельное полотенце – целую кипу  –  это было самым главным для нас подарком. Мы тогда этими полотенцами сумели досушить станцию.

Ветрова: Про это можно кино снимать! Странно, что не сняли.

Минаев: На самом деле, слушаем ваш рассказ, как будто смотрим фантастический фильм. Вы нам рассказывали, что на станции фотографировали. И, в принципе, занимаетесь и увлекаетесь фотографией, рисуете. А тема ваших фотографий и живописи – только космос или земные сюжеты тоже?

Владимир: Меня больше интересует техническая сторона. Сама техника, сама механика, механические часы. Был у меня такой период увлечения часовыми делами. Так хотелось хоть раз в жизни собрать часовой механизм! Ни разу не получилось. Но за 60 с лишним лет увлечения фотоделом у меня собралось большое количество объективов самых разных фотоаппаратов. Мне дарили, и я раздаривал. Но все равно с полсотни камер у меня есть.

Минаев: Это коллекция у вас, специально собираете?

Владимир: Теперь я уже потихонечку докупаю. Должно быть какое-то логическое продолжение, завершение.

Ветрова: Мы вас как раз хотели спросить, что вы коллекционируете, но вопрос уже отпал. Знаем мы также, вы шаржи в свое время рисовали, когда служили в отряде космонавтов.

Владимир: Ну, я стенгазетчиком в армии вырос. Поэтому оно и перешло потихонечку…

Ветрова: А на начальство шаржи рисовали? Или только на коллег по званию?

Владимир: На всех рисовал. Все были довольны. Даже счастливыми.

Ветрова: Это было за честь, если вы нарисовали шарж?

Владимир: Я же не со зла рисовал.

Ветрова: А сейчас занимаетесь этим?

Владимир: Крайне редко, я все-таки больше технарь.

Дима: У нас на связи Роман, у которого есть вопросы к нашему космическому гостю.

Роман: Здравствуйте! Поздравляю всех с наступающим Днем космонавтики. В частности, конечно же, Владимира Александровича. Хотим узнать, что вы думаете о программе освоения Марса, полета в один конец. И насколько все это вообще сейчас реально.

Владимир: Если честно сказать, то я об этом стараюсь совсем не думать. Потому что пока это преждевременно. Это пиар непонятного назначения. Зачем все это закручено? Может быть, вызвать интерес у американского налогоплательщика?

Дима: Это германская штука.

Владимир: Это не важно, американцев там больше. Главное, наверное, чтобы граждане не жалели денег для космического проекта.

Дима: В этом году мы празднуем 70-летие великой Победы. Мы понимаем, что вам было всего три года, когда война закончилась. Но мало ли, может быть,  в память врезались какие-то послевоенные фрагменты?

Владимир: Еще как. Я родился в пожарной команде, не в роддоме, а за стенкой от пожарной машины. И это произошло в кишлаке, 70 километров от города Ташкента на Восток. И вот мы всей семьей поменяли несколько мест жительства. И, когда произошла эта великая Победа, мы уже были в Ташкенте три года. Я помню это ликование, как стреляли бойцы пожарной команды. И какой был восторг повсюду. Это забыть нельзя.

Дима: В три года – и такие воспоминания?

Владимир: Конечно, ведь вокруг был такой праздник.

Минаев: Казалось бы, далеко от войны, это же Узбекистан, совсем там этого не было. И все равно люди воспринимали это таким образом?

Владимир: Да.

Минаев: Скажите, вы бы хотели встретиться с инопланетянами?

Владимир: Скорее, нет.

Ветрова: Почему?

Минаев: Почему?

Владимир: Как-то уже водится, что они умнее нас. Что я умного могу им сказать? Начнут спрашивать, а я не знаю ответ. И что? Надо решать глобальные проблемы, а какие проблемы? Как будто боишься экзамена.

Минаев: По-вашему мнению, на каком уровне сейчас находится освоение космоса?

Владимир: На нормальном. МКС живет и еще поживет. У нас есть интерес взаимный и с американцами, с ними работаем, хотя политики бодаются. Но на нашем уровне и американцы приезжают в Звездный Городок, с удовольствием учат русский язык, принимают наши обычаи, начинают ходить в храм. И я видел, как Майкл подошел к батюшке, когда тот окроплял святой водой и сказал: «Батюшка, а мне?» - «Ой, милый, на и тебе!» И от души батюшка окропил американца.  

(смеются)

Минаев: Спасибо большое за то, что пришли!

Ветрова: Еще раз с наступающим Днем космонавтики!

Владимир: Вам спасибо за приятное общение!

Минаев: Вы на многое нам сегодня раскрыли глаза.

Владимир: Всем хороших весенних дней, праздников впереди много. Дальше пойдет дачный сезон. Цветочки.

Минаев: Огурцы и помидоры.

Владимир: Всего самого светлого и доброго!