Аллея звёзд — Андрей Борисенко – лётчик-космонавт

Андрей Борисенко – лётчик-космонавт, командир МКС-28, Герой России.
Андрей Борисенко – лётчик-космонавт, командир МКС-28, Герой России.

ЦИТАТЫ:
«Больше всего поразил вид Земли, безусловно. Это, наверное, самая красивая картинка, которую может увидеть космонавт, которому повезет летать вокруг Земли. Потому что, если ты летишь дальше, вокруг космос, космос, черный космос, звездочки сверкают.»
«Конечно, наши семьи, все кто с нами живут, наши родители, дети – они, конечно, с опаской относятся к нашей профессии. Тем не менее, наверное, все понимают, что это все-таки наша работа, наша жизнь. И нас не отговаривают.»
«Самые экстремальные, самые опасные внештатные ситуации, которые у меня остались в памяти – это пожар на борту и столкновение прогресса со станцией «Мир».»

ИНТЕРВЬЮ:

Слушать интервью

Минаев: Привет, ребята! С добрым утром! Космическая неделя на Ретро FM продолжается! У нас по традиции гость сегодня в студии, это герой России, летчик-космонавт Андрей Борисенко. Андрей, доброе утро!

Андрей: Доброе утро, студия, доброе утро, дорогие радиослушатели! Очень приятно, что мы с вами пообщаемся.

Ветрова: Слушайте, вы как профессионал прямо! Журналист!

Андрей: Практика.

Минаев: Мы вас поздравляем с наступающим Днем космонавтики. А когда планируется следующий полет?

Андрей: Если ничего не поменяется, то следующий полет будет в сентябре 2016 года.

Ветрова: О, это скоро!

Андрей: Совсем скоро, гораздо быстрее, чем кажется. Подготовка идет. По нормам экипаж начинает готовиться за полтора-два года до назначенного полета.

Ветрова: Прилично. Мы на вас смотрим, вы сейчас в таком симпатичном юбилейном виде, в джемпере. Это тот джемпер, которой относится к вашему юбилейному полету? Вы летали как раз в год пятидесятилетия полета Гагарина, да?

Андрей: Да, вы совершенно права. Эти джемпера нам выдавали на стартовой площадке, руководитель Роскосмоса нам их лично в руки давал.

Минаев: Красивые нашивки, красивый джемпер.

Ветрова: Сразу тоже себе такой захотелось?

Минаев: Захотелось, но не заслужил.

Ветрова: По поводу Гагарина. Если бы он был жив, о чем вы его спросили? Ведь были, наверняка, такие мысли?

Андрей: Наверное, я бы его спросил, насколько то, что он увидел и почувствовал в полете, отличалось оттого, что он ожидал перед полетом. Потому что тот мир, в который попадает космонавт, очень сильно отличается оттого, к чему мы привыкли. И даже оттого мира, который мы можем себе представить после всех тех лет обучения в школах, институтах...

Ветрова: Вы конкретнее скажите. Что вас там так поразило?

Андрей: Больше всего поразил вид Земли, безусловно. Это, наверное, самая красивая картинка, которую может увидеть космонавт, которому повезет летать вокруг Земли. Потому что, если ты летишь дальше, вокруг космос, космос, черный космос, звездочки сверкают.

Минаев: Он прямо черный-черный?

Андрей: Я бы сказал, он как объемное темное стекло. Смотришь в черноту, но чувствуешь объем. Чувствуешь, что это не какая-то плоскость на картинке, а нечто объемное, что трудно почувствовать, не увидев это своими глазами.

Ветрова: Вы летите в следующий раз на МКС. А не надоело на МКС летать? Может, хочется уже куда-то дальше?

Андрей: Хочется, но кто же нас туда пошлет?

Минаев: Вы в девятом классе написали письмо руководителю центра подготовки космонавтов, дважды герою Советского Союза, Владимиру Шаталову с вопросом о том, что нужно сделать, чтобы стать космонавтом.

Андрей: Я ему написал по принципу «на деревню дедушке». В смысле «Звездный Городок, почта космонавтов».

Минаев: А, ну тогда точного адреса не было…

Андрей: Нет, не было. Хочу обратиться к нашим радиослушателям, если кто-то хочет написать письмо космонавту, но не знает, куда его отправлять, так и пишите: «Московская область, Звездный Городок, почта летчика-космонавта, такого-то такого-то». Оно дойдет, до сих пор доходит. Более того, с этого же адреса мы отвечаем на письма, которые нам приходят.

Ветрова: Мы попробуем вам письмо написать.

Минаев: Что Шаталов ответил вам?

Андрей: Ответил, что в детстве не мечтал стать космонавтом, но после того, как закончил летное училище, его пригласили в специальную группу летчиков. И тогда он узнал о профессии космонавта и выбрал ее. И так далее. То есть он мне рекомендовал пойти по стопам военного летчика. Но я не пошел. Дело в том, что к тому времени я занимался в юношеском клубе космонавтики имена Германа Степановича Титова, тогда еще в ленинградском Дворце пионеров. Я решил поступать в Ленинградский механический институт. Поступил туда. А там мною было написано еще одно письмо. И уже не в Звездный Городок. Я написал письмо главному конструктору – Глушко Валентину Петровичу, передал письмо через третьи руки. Когда я получил ответ, это меня действительно поразило до глубины души. Потому что академик, крайне занятой человек – он мне ответил собственнолично. Письмо хранится у меня дома как реликвия. Валентин Петрович написал мне, что можно закончить механический институт и прийти работать в ракетно-космическую отрасль. И таким образом стать космонавтом.

Минаев: Я так понимаю, что вы, получается, делаете то, на что не надеетесь, но все равно делаете. И главное - получается!

Ветрова: Мы видели видео про вас на сайте Роскосмоса. В частности, ваша супруга там присутствует, рассказывая о том, что была очень удивлена тем, что вы летите в космос. Как такое могло быть? Она же знала, что вы космонавт, что вы готовитесь? И тут говорит: «Как так?» Может быть, она была против?

Андрей: На самом деле, когда мы с ней только познакомились, я еще не был космонавтом, только собирался поступать в отряд космонавтов. Я честно в этом признался. Она, по-моему, честно мне не поверила. Сама виновата.

Ветрова: Она как-то протестовала?

Андрей: Нет, она не протестовала. Конечно, наши семьи, все кто с нами живут, наши родители, дети – они, конечно, с опаской относятся к нашей профессии. Тем не менее, наверное, все понимают, что это все-таки наша работа, наша жизнь. И нас не отговаривают. Но, когда наступает время лететь в космос, почему-то для всех это становится неожиданностью.

Дима: Ивану Андреевичу сколько лет был, когда вы полетели. 7 лет, если не ошибаюсь?

Андрей: Да, совершенно верно.

Минаев: Иван Андреевич – это сын.

Дима: Как он вас провожал? Рисовал ли что-нибудь? Говорил ли: «Возьми меня с собой»?

Андрей: Мне кажется, тогда он еще не совсем понимал, что это такое будет. Для него казалось, что это примерно что-то вроде поездки из Москвы в Питер. Ну, может быть, чуть-чуть подальше.

Дима: А насколько папа уехал?

Андрей: А папа уехал на полгода.

Ветрова: Прилично. А с супругой как часто общались? Ну, сеансы связи?

Андрей: На сегодняшний момент космонавты могут звонить на Землю на все телефоны – стационарные, спутниковые, сотовые. Практически в любой момент, когда есть связь со спутниками.

Дима: Простите, а за чей счет?

Андрей: Как раз хотел сказать, что, к счастью, не за наш счет.

Дима: То есть вам разрешают, когда есть свободная минуточка, позвонить?

Андрей: Да, семье можно позвонить. Конечно, увлекаться этим не получается. Это не только самоограничение, это еще и отсутствие свободного времени. Космонавт на борту МКС, да и на борту любого космического корабля, в первую очередь работает, работает, работает. А все остальное даже не во вторую, а в третью очередь.

Минаев: Из Санкт-Петербурга до нас дозвонилась Екатерина.

Катя: Доброе утро!

Минаев: Екатерина, мы вас поздравляем с наступающим Днем космонавтики. У вас есть возможность познакомиться с настоящим космонавтом.

Андрей: Здравствуйте, Катя.

Катя: Доброе утро, Андрей Иванович. Хотела вас тоже поздравить с наступающим Днем космонавтики. Мне кажется, что люди не всегда понимают для чего нужно развивать космонавтику, зачем тратить такие большие деньги. Расскажите, пожалуйста, какими достижениями космонавтики мы пользуемся каждый день.

Андрей: Вопрос очень интересный и очень важный. Наверное, большинство вещей, которыми мы привыкли пользоваться, они связаны с космонавтикой: это и связь, это и телевидение. И многие-многие материалы. Сковородки с тефлоновым покрытием, которыми пользуется каждая девушка на кухне, это на самом деле продукт космонавтики.

Минаев: Сама сковородка или тефлон?

Андрей: Тефлон. Это покрытие было разработано для нужд ракетно-космической отрасли.

Минаев: А где используется? Снаружи корабля?

Андрей: В разных местах. Но это действительно материал, который разработан после начала космической эры. На самом деле очень много вещей, которые мы даже не подозреваем в том, что они родились в результате ракетно-космических исследований и тех возможностей, которые предоставляет пилотируемая и не только пилотируемая космонавтика.

Ветрова: Какой-нибудь еще интересный пример приведите, пожалуйста.

Андрей: Совсем свежий пример. На борту МКС космонавты в течение полугода все-таки должны как-то мыться. Например, мыть голову. А воды свободной нет на борту. Нет у нас такой аппаратуры, которая бы являлась душем. Поэтому был разработан специальный шампунь, после которого не требуется обмывать голову. Берешь несколько капель, наносишь на влажную голову, не важно, отчего она влажная, оттого, что ты ее намочил водой или позанимался спортом. 30 секунд ждешь, после этого протираешь голову насухо. Все – голова чистая.

Минаев: И волос нет.

(смеются)

Андрей: Волосы остаются. Они не выпадают с течением полета.

Ветрова: А что это за шампунь такой? Может быть, уже можно приобрести на Земле такое?

Андрей: Вы знаете, я случайно увидел этот шампунь именно в этих же упаковках в обыкновенном земном магазине. На самом флакончике написано, что шампунь предназначен для космонавтов, дальнобойщиков, военных, туристов – всем, кому требуется привести себя в порядок без воды.

Минаев: Да, вот так вот космос входит в нашу жизнь.

Дима: Хотелось бы поговорить о модной нынче теме -  космическом туризме. Точнее, о музыкальной космической туристке.

Ветрова: Вы общались с Сарой Брайтман – самой знаменитой сейчас девушкой-космическим туристом?

Андрей: Мы с ней общались на занятиях по выживанию. В зимнем лесу были практические занятия. Я не заметил в ней никакой звездности. Во-первых, она очень симпатичная. Очень обаятельная. И делает все, что ей говорят инструкторы. Никаких попыток покапризничать, перетянуть одеяло на себя, как-то выделиться нет. Она работает в команде, и это очень приятно видеть.

Минаев: Не было таких случаев, когда турист заплатил огромные деньги, начал готовиться, и начал капризничать: «Не буду, не хочу в лес! Хочу туда, хочу сюда!» Никого не снимали «с маршрута»? Никому не говорили: «Забирай деньги и иди отсюда!» Или не выгоняют за такие дела?

Андрей: Мне такие случае неизвестны. Инструкторы, которые с нами работают, они умеют обойти, сгладить сложности, которые возникают во время подготовки, поправить человека, если он готовится не так, как надо.

Ветрова: А поделитесь-ка со всем человечеством историей про колбасу, которая не долетела до вас и стала в своем роде талисманом.

Андрей: Да, было такое. Все началось не очень приятно: до нас не долетел грузовой корабль «Прогресс». Саше Самокутяеву жена Оксана подготовила для передачи на борт колбасу, которую он попросил. Колбасу эту забраковали. Колбаса благополучно вернулась в Звездный Городок к Оксане в холодильник. Отлежалась благополучно как раз тогда, когда произошла авария ракетоносителя. Когда журналисты об этом узнали, они написали статью с заголовком: «Спаслась только колбаса».

(смеются)

Ветрова: Ужас какой!

Андрей: Вот этот заголовок стал отправной точкой нашей, к сожалению, не очень длительной традиции. Дело в том, что не все любят летать на самолетах. Некоторые боятся. Некоторые боятся, но в этом не признаются. И вот у нас стало такое поверье: чтобы тебе не страшно было лететь на самолете и с тобой бы ничего не случилось, тебе нужно от этой колбасы отрезать кусочек, съесть, а шкурку взять с собой в качестве амулета. Колбаса эта у Оксаны в холодильнике быстро закончилась после того, как появилась эта традиция.

Ветрова: А что, космонавты боятся летать на самолетах?

Андрей: Нет, космонавты не боятся, но у нас есть друзья, родные, близкие, которые на самолетах летают и без нас. И иногда из них кто-то сильно волнуется.

Минаев: Да, получается, колбаса на пользу пошла. Андрей, вы занимались управлением полетов с Земли.

Андрей: Было такое.

Минаев: Сталкивались с какими-то сложными ситуациями, которые совсем были непредвиденные?

Андрей: Самые экстремальные, самые опасные внештатные ситуации, которые у меня остались в памяти – это пожар на борту и столкновение прогресса со станцией «Мир».

Минаев: Как разруливали?

Андрей: На самом деле, космонавты тренируется долго и упорно на парирование внештатных ситуацией. Тренируется и «земля». Поэтому алгоритм понятен, что делать, куда бежать, какие команды отдавать. Таким образом внештатные ситуации, которые случились – они парировались.

Ветрова: Вы руководили операцией по затоплению станции «Мир».

Андрей: Я был сменным руководителем полета в тот день, когда мы ее сводили с орбиты. В те утренние часы, когда объект уже влетал в плотные слои атмосферы, внизу, в зале управления, было не протолкнуться. Такое количества народа, несмотря на все усилия службы безопасности, на смотря на режим не пускать никого лишних в зал. Я такого количества народу не видел в зале ни до этого, ни после. У многих людей просто текли слезы. Я никогда не видел, чтобы эти люди плакали. Это был очень-очень трогательный момент.

Дима: А зачем «Мир» было топить? Станция не могла полетать еще немного? Может быть, ее посадить можно было?

Андрей: Во-первых, посадить ее нельзя. Во-вторых, я с полной ответственностью хочу сказать, что то техническое состояние, которое было на тот момент, оно не оставляло нам выбора. Представьте себе нашу отечественную машину «Жигули», классику, на которой вы ездите десять лет на работу каждый день и назад. Понимаете, в каком состоянии будет эта машина? Она будет разваливаться на ходу. «Мир» по-своему техническому состоянию был на грани того, что мы могли просто потерять с ним связь.

Минаев: А по поводу МКС. Насколько у нее мощный ресурс и что ее ждет? Такая же судьба? Или она будет развиваться, разрастаться и в конечном итоге превратится во что-то глобальное?

Андрей: Я думаю, это будет определяться решениями не столько техническими, сколько организационными. Когда страны-участницы программы международной космической станции решат, что МКС больше эксплуатировать не нужно, тогда ее, наверное, будут сводить с орбиты.

Минаев: А если какая-то страна говорит: «Надо ее сводить с орбиты», а другая страна говорит: «Нет, мы еще не все закончили».

Андрей: Я думаю, что эти ситуацию регулируются межправительственными соглашениями. Думаю, что эти вопросы там заранее оговаривались.

Минаев: Посмотрим, чем закончится!

Ветрова: Может, Сашкины внуки, которых пока еще нет, на МКС полетят.

Минаев: Я бы им отсюда платочком бы махал.

Ветрова: Сейчас сложнее или легче стать космонавтом, чем например, в 70-е и 80-е годы?

Андрей: В чем-то легче, в чем-то сложнее. Медицинские требования к космонавтам, которые определялись раньше и которые определяются сейчас, сейчас гораздо проще. Если сравнивать с требованиями, по которым выполнялся первый отбор в отряд космонавтов, сейчас из действующих космонавтов мы по пальцам можем пересчитать годных.

Дима: Вы бы прошли?

Андрей: Я думаю, что нет. Когда отбирали Юрий Алексеевич Гагарина, не было понятно, с чем человек столкнется в космосе, поэтому страховались по максимуму, как только могли. Что стало сложнее, так это то, что, безусловно, повысился уровень требования к знаниям кандидатов в космонавты, к их образованию. Есть шутка, что один из наших старших товарищей, выйдя с очередного экзамена, вытер пот со лба, сказал: «Да что ж такое! Отбирали по здоровью, а спрашивают, как с умных!»

(смеются)

Минаев: Вам когда-нибудь в космосе трава у дома снилась? Как поют Земляне.

Андрей: Мне в космосе снились те же самые сны, что снились и на Земле. Ни трава у дома, ни шум дождя не снились.

Дима: Женщины?

Андрей: Я не буду конкретизировать.

(смеются)

Дима: И по традиции вас, как и всех космических гостей, просим поздравить слушателей Ретро FMс Днем космонавтики.

Сергей: Дорогие друзья, я с удовольствием поздравляю вас с нашим великим праздником, с Днем космонавтики. Это один из тех праздников, которые празднует все человечество. Я хочу вас призвать, несмотря на всю нашу земную занятость, все-таки иногда отрывать от дел взгляд и обращать его наверх, к звездам. Не забывать, что над нами и вокруг нас очень большой мир. И космонавтика проложила путь нам туда, к звездам. Может быть, не нам, но, по крайней мере, нашим внукам.