Аллея звёзд — Татьяна Устинова - автор детективных романов

Татьяна Устинова - автор детективных романов, сценарист, переводчик, телеведущая
Татьяна Устинова - автор детективных романов, сценарист, переводчик, телеведущая

ЦИТАТЫ:
«Книги доставал дед. Мы, когда немножко подросли, ездили с ним в книжный магазин «Москва», где по подписке выдавали нам книги. Уже когда я родилась, у нас была довольно значительная библиотека. Но потом докупались хорошо всем знакомые книги.»
«Но мне было очень весело. Мне тогда было 11 лет. Сжигая эти тетрадки, я разрешала себе написать еще, понимаете? Если бы они лежали, то уже совсем никуда не годится, туда уже добавлять неприлично. А если еще место есть, то можно заново написать. Я в этом смысле человек больной. Жизнь без текста и вне написания слов – пустая и никчемная.»
«И эти сказки голливудские про то, что кто-то всю жизнь живет на один процент от «Звездных войн» - это сказки, в нашей реальности никак не действующие. Авторы, которых экранизируют, мы получаем одноразовый гонорар за выкуп прав.»

ИНТЕРВЬЮ:

СЛУШАТЬ ИНТЕРВЬЮ

УТРЕННЕЕ ШОУ: Наше почтение, уважаемая публика!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Доброе утро!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Просыпаемся, граждане. У нас сегодня пятница, день замечательный во всех отношениях. А когда в студию приходят гости, так это вообще просто праздник какой-то.

Устинова: «Доброе утро! Доброе утро!», - завопил гость внезапно, без представления ведущих.  

УТРЕННЕЕ ШОУ: Давайте скажем, чей этот голос. У нас сегодня в студии в «Первой смене» автор детективных романов, сценарист, переводчик, телеведущая – Татьяна Устинова.

Устинова: «Доброе утро! Доброе утро!» - кричу я, уже представленная аудитории.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Друзья, завидуйте мне, вы не видите, а я вижу. Татьяна, рады вас видеть у нас в студии с утра пораньше. Давайте сразу к делу. Любовь к литературе и к чтению вам привила, можно сказать, ваша мама. Она читала вслух, причем даже не сказки, а классические произведения.

Устинова: Я так понимаю, она читала то, что было интересно ей. «Курочка Ряба» никогда маму на самом деле не вдохновляла. Но мы пошли с сестрой по тому же пути. Мы тоже читали детям то, что интересно нам.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А у вас какой-то был приоритет из того, что читала ваша мама?

Устинова: «Руслан и Людмила». Так мне нравилось, когда она читала «Руслана и Людмилу». Причем у мамы был подход интересный. Она говорила: «Я сейчас буду читать». А мы с сестрой маленькие. «Только вы ни о чем меня не спрашивайте». И вот «ямщик сидит в кафтане» - что было не понятно совсем. Но как-то постепенно стало понятно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А что больше всего не нравилось из классики в то время.

Устинова: Мне не нравились рассказы о животных великих русских писателей.

УТРЕННЕЕ ШОУ: «Каштанка» и все дела?

Устинова: «Каштанка» и все дела. Мне царапало это душу в кровь.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Не только вам. «Каштанку» не то что книгу, мультфильм до сих пор смотреть не могу.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А вообще у вас дома была большая библиотека? Ведь в советское время книги – это был реальный дефицит. Где доставали?

Устинова: Книги доставал дед. Мы, когда немножко подросли, ездили с ним в книжный магазин «Москва», где по подписке выдавали нам книги. Уже когда я родилась, у нас была довольно значительная библиотека. Но потом докупались хорошо всем знакомые книги.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Это классика «советского» жанра - Дюма.

Устинова: Дюму… извините меня ребята… Правильно говорить «Дюма», дорогие наши радиослушатели. Его наши все призирали, это считалось легким чтением, ни к чему никого не обязывающем и тратой времени. Нужно было читать книги, которые развивают.

УТРЕННЕЕ ШОУ: У вас трудное детство было!

Устинова: В этом смысле да. Поэтому я возненавидела совершенно несчастного и прекрасного писателя Мамина-Сибиряка. Я читала, и это был какой-то ужас.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Давайте забудем эти страшные мгновения. Ваш первый рассказ «Одуванчик», который вы написали. Который жестко раскритиковала ваша бабушка. Вы его написали в семь лет. О чем он был и по делу ли была критика?

Устинова: Я думаю, что, конечно, по делу. Ну, что там семилетний ребенок может написать. Но сейчас мне кажется, что это была претензия на философию. Потому что посреди лесной поляны рос одуванчик. Он сначала был желтый, потом превратился в пушистый белый шарик, потом налетел ветер, дунул и шарик разлетелся по всей планете, понимаете?

(смеются)

УТРЕННЕЕ ШОУ: Прекрасная аллегория!

Устинова: Но тогда мне вряд ли могло прийти в голову, что это аллегория. А бабушка сказала, что это плохо написано, да еще и с грамматическими ошибками. И пришлось все это выбросить в мусорную корзину.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А правда, что вы много писали в детстве, тратили 98-листовые тетради на это? Но родители в общем-то не читали, а по весне могли даже сжечь тетрадки.

Устинова: Нет, никто не читал, это было невозможно, да я не предлагала. Это исключительно моя какая-то блажь – писание в этих 98-листовых тетрадях. Бабушка ругала за то, что деньги тратятся на тетради, хотя мы никогда не жили бедно, чтобы нужно было на тетради выкраивать. А мама сердилась, что эти тетради накапливались в углах. Их некуда было положить. В секретерах ни у меня, ни у сестры места не было. Они лежали на полу в углах. Потом наступало время весенней уборки, и мы все это в костре сжигали.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Вы что, своими руками…

УТРЕННЕЕ ШОУ: …свои же рукописи???

УТРЕННЕЕ ШОУ: Как Гоголь!

Устинова: Но мне было очень весело. Мне тогда было 11 лет. Сжигая эти тетрадки, я разрешала себе написать еще, понимаете? Если бы они лежали, то уже совсем никуда не годится, туда уже добавлять неприлично. А если еще место есть, то можно заново написать. Я в этом смысле человек больной. Жизнь без текста и вне написания слов – пустая и никчемная.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Давайте о жизни. Вот 80-е. Самый расцвет диско-музыки у нас в стране. Вы старшеклассница уже. В начале 80-х. Дискотеки… Что слушали в это время, как время проводили?

Устинова: Слушали… Очень я любила бит-квартет «Секрет», который только начинался. Если бы мне когда-нибудь кто-нибудь тогда сказал, что я с ними со всеми буду знакома, я бы плюнула в лицо, честное слово. Потом, конечно, был ураган – «Modern Talking».

УТРЕННЕЕ ШОУ: Томас Андерс часто принимает участие в нашем супершоу «Легенды Ретро FM».

Устинова: Потом, конечно, Pupo, Адриано Челентано.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Слушайте, вы наш клиент.

Устинова: Конечно. Вся моя молодость в 80-х.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Но вы сказали, что главной была учеба.

Устинова: Конечно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: И вы умудрились поступить в физико-технический ВУЗ. Мне кажется, что такой ВУЗ для девушки – не столько диплом о высшем образовании, сколько способ найти себе правильного мужа.

Устинова: Абсолютно верно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: И вы туда поступали именно с таким посылом?

Устинова: Я поступала, потому что мне бабушка сказала поступить. Потому что бабушка считала, что инженерно-техническая среда – самая лучшая. Я сейчас с ней согласна практически. Это стабильное будущее в научном институте за забором. К празднику заказ – детям елка. Я поступила в институт, который готовил и готовит ученых, а не инженеров.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Вы промахнулись или вам повезло?

Устинова: Мне повезло. Конечно, училась я очень плохо. И уже доучивался за меня мой муж, за которого я вышла на втором курсе замуж. И до сих пор прибываю замужем за ним.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Все сбылось, получается.

Устинова: Но ему пришлось нелегко.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Наука-то в жизни пригодилась?

Устинова: Я очень счастлива, что наука от меня не пострадала. Я ею не занималась и не позорила собой диплом этого легендарного ВУЗа никогда.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Тогда за техническое образование!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Погрузимся в 1993 год, вы тогда начали работать в пресс-службе администрации президента. А что, можно было просто так с улицы попасть на такую службу?

Устинова: С улицы, наверное, нет. Но я попала с телевидения. То есть я уже работала на телевидении какой-то седьмой спицей в колесе. И, как обычно бывает в нашей среде, кто-то сказал, что где-то кто-то кого-то прослушивает или набирает. Я написала текст. Текст этот понравился человеку, который в какой-то комнате кого-то набирал. И меня взяли корреспондентом.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А у вас тогда какие-то преференции, спецобслуживание, машины с мигалкой были?

Устинова: Нет, конечно, у нас никаких мигалок не было.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А талоны на питание?

Устинова: Нет, талонов не было, но мы имели право столоваться в столовой президента, которая тогда тоже не особенно блистала деликатесами – не знаю, как сейчас. Но зато там было дешево и достаточно вкусно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А она в Кремле находилась?

Устинова: Нет, на старой площади

УТРЕННЕЕ ШОУ: У вас был пропуск?

Устинова: Да, конечно. В Кремль за стенку мы переехали после выборов 96-ого года. То есть за кремлевскую стену. До этого были все время на Ильинке, а потом после выборов пресс-служба вся откочевала за кремлевскую стену. Это мне тоже было очень любопытно и потом пригодилось в романах, как туда ты заходишь – это очень интересная канитель.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А с самим Борисом Николаевичем получилось как-то пообщаться, познакомиться, может, подружиться даже?

Устинова: Нет, нет, нет. Конечно, мы не дружили. Я достаточно была… ну, не хорошо знакома, а больше времени проводила с Наиной Иосифовной, когда она куда-то ездила. А с ним мы ездили, наверное, пару раз в командировки. Летали. Но журналисты, конечно, не там, где первое лицо. Мы здоровались. И я могу сказать, что я здоровалась с президентом.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А он знал вас по имени?

Устинова: Да нет, конечно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Вам же довелось сняться ни у кого-нибудь, а у самого Станислава Говорухина. В фильме «В стиле jazz». Причем, насколько я знаю, он специально для вас писал эту роль. Как произошло вообще ваше знакомство?

Устинова: Вы не поверите, на радио.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Вот она, магическая сила радио!

Устинова: Мы приехали с сестрой моей на радио. Передо мной в гостях на этой радиостанции был Станислав Сергеевич Говорухин, с которым мы не были знакомы. Мы познакомились, и он пригласил меня на «Мосфильм». Потому что ему было интересно обсудить со мной какой-то сценарий. Я приехала на «Мосфильм», с чего и началась наша практически родственная любовь. И он мне предложил сыграть эпизод в фильме. Я, конечно, закричала, что ни за что на свете, я не умею. А он сказал: «Да что там играть? Сыграешь! Сценарий-то прочитала?» Я говорю: «Нет, Станислав Сергеевич». Он говорит: «Ну и дура». Я говорю: «Ну да, дура. Но я прочитаю. Но как я буду играть? Вы же меня на этой площадке прибьете!» А он говорит: «Ну, прибью. Ну, одной дурой меньше станет».

(смеются)

Устинова: Это было так сказано, что я моментально согласилась. Дальше я уже ничего не боялась – ну, убьет и убьет. Быть убитой Говорухиным – это такая честь!

(смеются)

Устинова: Сыграла в кино саму себя.

УТРЕННЕЕ ШОУ: В книгах какие-то автобиографическим моменты есть?

Устинова: Конечно. Так или иначе любой автор всегда пишет о себе. И есть автобиографические моменты, есть какие-то служебные.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Несколько минут назад вы говорили, что работали в Кремле, работали на территории Кремля. Вы как-то использовали то, что там видели, в своих романах? Не приходили потом люди, типа «Татьяна, а что это вы здесь разглашаете, можно сказать, государственные секреты?».

Устинова: Во-первых, Саш, я не разглашала никаких государственных секретов, я это точно знаю абсолютно. Во-вторых, все, что там написано – просто картинки с выставки. Никаких секретов.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Шкурный вопрос. От чего больше доход у вас, от ваших книг или от сериалов, которые снимают по мотивам ваших книг?

Устинова: Какие доходы от сериалов?

УТРЕННЕЕ ШОУ: А вам не платят за то, что снимают?

Устинова: Да нет, конечно, ребята.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Как это?

Устинова: Очень просто. У нас не бывает никаких роялти. И эти сказки голливудские про то, что кто-то всю жизнь живет на один процент от «Звездных войн» - это сказки, в нашей реальности никак не действующие. Авторы, которых экранизируют, мы получаем одноразовый гонорар за выкуп прав. А этот гонорар не очень велик, потому что телеканалы сейчас и всегда жалуются на бедность. Сколько дали, на то и спасибо. Мне интересны экранизации.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Но это не из-за денег. Я так понимаю, для экранизации творчества?

Устинова: Это интересно, это страшно интересно. Я помню, как впервые приехала на съемочную площадку. Там стояли ДПС, стояли камеры, дизеля, гелендвагены. Взбаламученные люди бегают, их много. Меня до сих пор пробирает дрожь, когда я попадаю на съемочную площадку. Но режиссеры и продюсеры очень не любят на съемочной площадке авторов, потому что авторы сразу начинают встревать и бубнить. И вот это в Ярославле… «Послезавтра приезжай!». Я послезавтра звоню и спрашиваю: «Мне приезжать?» Мне говорят: «Мы позавчера уже сняли, мы ошиблись, не надо выезжать в Ярославль».

УТРЕННЕЕ ШОУ: Еще и врут!

Устинова: Я уже привыкла и отношусь к этому с пониманием.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А было такое, что вы приехали в гости приехали посмотреть на съемочный процесс, а вам говорят: «Встаньте там для массовочки, нам людей не хватает»?

Устинова: Нет, было так, что я приехала на чужую съемку посмотреть. А мне говорят: «Слушайте, перепишите вот здесь пару сцен. А то это же невозможно играть. Это же ужас какой-то». Я начинала метаться, это же мой текст, как я это перепишу. А мне говорят: «Ой, вы знаете, как-нибудь перепишите, хотя бы, чтобы это можно было говорить. Я быстро переписываю, всегда. Потому что я жалею людей. Я переписываю, и они говорят моими словами, что потом смешно смотреть.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А кому и что вы переписали вы не скажете?

Устинова: Нет, конечно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Вот такая каверзная женщина!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Я как раз про телевидение спрошу, про вашу программу «Мой герой». Вы там деликатно, но порой выворачиваете наизнанку героев. А были те, кого вы приглашали на программу, но он по каким-то причинам отказывался.

Устинова: Вообще, отказываются, потому что боятся телевидения. Это очень распространенная причина. Когда человеку обещают редакторы одно, а ведущий в кадре начинает вовсе про другое. Не соглашаются, потому что нет времени – это очень распространенная история. Бывают люди, которые не соглашаются, потому что наоборот их не устраивает, например, канал. Они говорят: «Мы пойдем исключительно на «Первый» или в youtube».

УТРЕННЕЕ ШОУ: Писатель в принципе может писать с ошибками или, если он пишет грамотно, то гонорар больше?

Устинова (смеются): Нет, за ошибки нет, есть же корректор. Не снижают гонорар за ошибки, но я грамотно пишу.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Я не про вас, я про себя – вдруг писатель во мне проснется.

Устинова: Это прекрасная работа, Саша.

18.12.2020